Мы уже говорили: чтобы следовать рекомендациям, связанным с таким сложным заболеванием, как рак, нелишне узнать подробности о человеке, который эту уникальную диету разработал, да еще и проверил ее на себе. Вот теперь мы о нем и расскажем, возвращаясь при этом к теме, которой он посвятил практически всю свою жизнь.

Вульф Ласкин родом из Белоруссии, из города Витебска, родины известного художника Марка Шагала. Разумеется, о своем знаменитом земляке Ласкин узнал уже после войны, когда стал студентом Витебского мединститута. Но сначала была война, эвакуация в далекую Курганскую область, возвращение в Витебск, который по степени разрушения был похож на Сталинград, завершение учебы в школе, а затем мединститут, в том же разрушенном городе.

А потом районная больница в Мстиславе, Могилевской области, где пришлось из-за нехватки персонала стать врачом широкого профиля: был и педиатром, и судебным медэкспертом, и хирургом, и патологоанатомом. А врач этой специальности ищет истинную причину смерти, подтверждая или опровергая диагноз, поставленный его коллегами больному.

На это ушло еще десять лет жизни, но Ласкин не считает их потерянными. Кажется, даже наоборот: это разожгло в нем здоровую злость. Представляете, чего за столько лет может насмотреться патологоанатом? Это не только врачебные ошибки, но и многочисленные примеры нашего с вами легкомысленного, мягко говоря, отношения к своему здоровью. Увы, уже непоправимые.

А ему хотелось именно поправлять и направлять пациента в правильное для его состояния русло. У него уже был приличный опыт.

К тому времени Ласкин перебрался в Калужскую область, откуда родом его жена. И здесь в его карьерном росте произошел вполне неожиданный скачок, а повинен в том стал не кто-нибудь, а сам Никита Сергеевич Хрущев.

Не прямо (они, естественно, незнакомы), а косвенно. Став первым человеком в стране, Никита Сергеевич как-то приехал в «Артек» познакомиться с современным юным поколением. И рассказал детям о своей первой учительнице. Память у партийного вождя на имена-фамилии оказалась отменной, а потому через пару дней Лидию Михайловну Шевченко знала вся страна благодаря радио и газете «Пионерская правда».

Но где она живет, да и живет ли? В Калуге передачу услышал директор одной из школ и тут же позвонил в обком партии: «Работала Шевченко у нас, сейчас на пенсии, ей уже за 80, адрес известен». Из обкома звонок в Москву, в ЦК, и через пару часов у порога дома первой учительницы первого человека в стране уже стояли две «Чайки», и она в сопровождении дочери поехала на встречу с именитым учеником.

А дочь учительницы, Клеопатра Николаевна Шевченко, руководила, между прочим, горздравотделом Калуги, и, когда Хрущев напоил семью чаем с печеньем, он, как человек благодарный, поинтересовался, чем может помочь Калуге. Обратите внимание: помочь не любимой учительнице или ее детям, а городу, в котором они обитают. В том, видимо, и заключалась в те времена национальная идея — обустроить жизнь для всех, тогда и отдельной личности будет хорошо. Теперь, кажется, тенденция развернулась на 180 градусов — что хорошо индивидууму, то хорошо и державе. Идея перспективная, но с ее реализацией пока не совсем получается.

Клеопатра Николаевна скромно попросила для Калуги современную поликлинику, которая и была построена в рекордные сроки — за два года. И не просто поликлиника, а огромный клинический комплекс. Никита Сергеевич спешил, будто знал, что через пару лет его отправят на пенсию. Вот сюда и пришел наниматься на работу 29-летний доктор Ласкин. На скромную должность патологоанатома. А ему предложили стать главным врачом.

Оценен, впрочем, был не многопрофильный опыт Ласкина, а его принадлежность к компартии.
А опыт, конечно, пригодился, поскольку в новой клинике на 54 штатные единицы в наличии оказалось всего 14 физических лиц, выражаясь современным экономическим языком, то есть чуть больше десятка врачей, и Ласкину некоторое время пришлось все дыры закрывать своим не таким уж могучим телом.

Конечно, его заметили, пригласили в Москву, где он пять лет проработал в Сокольническом райздравотделе. И быть бы ему до конца жизни чиновником от здравоохранения, но деятельной его натуре было тесно в кабинете, пропахшем казенными бумагами. И когда в одном из районов Москвы организовали онкологическое поликлиническое отделение, он этот уютный кабинет покинул без сожаления. Позже эти отделения стали диспансерами.

Пройдет время (больше 30 лет!), и его руки пропустят свыше 13 тысяч пациентов, страдающих этим страшным недугом — раком. Он многое поймет, узнает, вычитает, а поначалу сразу бросился в ведущую онкологическую клинику, институт имени Герцена, с единственным вопросом: «Как не надо лечиться, я знаю, подскажите, как надо». С теми же вопросами обращался в онкоцентр на Каширке и уговорил двух ученых вести что-то вроде семинаров в своем диспансере. И читал, читал. В райздравотделе вопрос поставил ребром: «Работать начинаем в 9 утра, прием с 11. Два часа читаем, ведь только наших, отечественных работ по онкологии публикуется 1200 в год! Это же какое богатство». И его поддержали; оказывается, и среди чиновников случаются разумные люди.

Ласкин одним из первых в Москве понял, что его пациенты нуждаются и в психотерапевтическом воздействии, и сам прошел программу усовершенствования у профессора Рожнова. Там, в диспансере, он начал серьезно заниматься проблемами лечебного питания. Питания в принципе, так сказать, для здорового образа жизни, и для онкологических больных в частности.

Уже на первом этапе он сформулировал для себя нечто вроде обязательных правил из пяти пунктов:

1) обязательно включать в диету сырые продукты;

2) минимум тепловой обработки;

3) исключить из потребления консервированные продукты;

4) обязательно включать в рацион пищевые волокна, добиться нормальной работы кишечника;

5) употреблять очищенную воду.

По мнению Ласкина, особое отношение больных раком и тех, кто к этому заболеванию предрасположен, должно быть к потреблению жиров. Прежде всего следует снизить потребление жиров до уровня не более 30% от общего потребления калорий, а в дальнейшем и до 10%.

Напомним, 1 г жиров содержит 9 ккал, 30% — это 57 г для диеты в 1700 ккал, 67 г для 2000 ккал и т. д. И еще: самая постная говядина содержит 15% жира. К тому же 100 г мяса — это 40 г чистого белка. После 22 лет норма потребления белка для женщин — 45—50 г, для мужчин — 60 г. «Этому стоит следовать с юности, — считает Ласкин. — А вот американец съест в один присест граммов 300 мяса и получит все с избытком. В среднем американцы потребляют животного белка в 5 раз больше нормы! Отсюда многие их беды».

Вы спросите, отчего российский доктор Вульф Ласкин так переживает за американцев? Нет, он не переживает, он, как врач, наблюдает и делает выводы. Просто шесть лет назад уехал в США к сыну, который там обосновался уже давно. Мы ведь не американцы, у нас особая тяга жить семьей — дети, внуки, а то, если повезет, и правнуки. В бытовом плане, разумеется, теперь у него мало забот. Но, мне показалось, он тоскует, тоскует по работе.

Ведь еще совсем недавно у него хватило терпения, сил, настойчивости доказывать своим коллегам — онкологам столицы (а их больше четырех сотен) важность питания для раковых больных. И ведь доказал (пусть далеко не всем) и в теории, и на практике. Кстати, Владимир Царев из Обнинска, с которого мы начали рассказ о докторе Ласкине, отыскал его по телефону в Нью-Йорке после двух лет следования злаковой диете. Он сказал, что прошел полное обследование в онкоцентре на Каширке, рак у него не обнаружен и он практически здоров.

Вообше о культуре питания Вульф Абрамович может говорить часами. Что-что, а убеждать он умеет:

— Я как-то попал на конференцию по раку молочной железы, она проводилась в Париже. По завершении пошли с соотечественниками в ресторан, да так заказали, стола не хватило для закусок, дорвались, что называется. А рядом обедал француз — блюдечко салата, кофе, омлет из половины яйца! Поинтересовался у официанта: кто такой? Весьма состоятельный человек, всегда здесь обедает. И знает цену здоровью. А мы совершаем первое преступление, когда заставляем ребенка доедать «до чистой тарелки». А он идет в школу с набитым желудком, у него контрольная работа, он хочет получить хорошую оценку, напрягает память, нервную систему — и пищеварение прекращается! С введением более сложных программ в школе пошли язвы желудка, двенадцатиперстной кишки, ожирение, а ведь тучный человек — уже больной.

Вспомним, животное никто не учит, оно инстинктивно находит материнский сосок. Сытый волк не пойдет охотиться. А человек питается по часам, тогда как нужно не питаться, а утолять голод. Польский диетолог Оскро-Гелло еще в конце XIX века писал, что пища без мяса, молока, яиц для человека оздоровительная, ведь мы — плодо-траво-злакоядные животные. Питаясь, скажем, одной гречкой, наш организм получает самые полноценные белки. А уже упоминавшийся нами японский ученый Жорж Осава отмечал, что при таком питании все болезни уходят из организма, как старая штукатурка осыпается со стены здания.

Белок — пластичный материал, потребность в нем зависит от возраста. По программе Всемирной организации здравоохранения необходимое количество белка для женщин после 35 лет — 0,32 г на килограмм их веса (идеальный вес — рост минус сто, беру этот показатель, хотя сейчас есть и другие), для мужчин — 0,37, плюс 12 единиц для людей физического труда. Нормы Российского института питания почти в два раза выше. Я понимаю, отчего это происходит. Мы всегда голодали, начиная с Первой мировой войны, а когда появилась возможность питаться правильно и рационально, постоянно переедаем. Говорю о тех, у кого такая возможность имеется.

Прочитал на сайте одной из российских газет: в стране за 6 месяцев 2005 года произошло более 40 коллективных голодовок. Люди ведут борьбу за свое заработанное, факт для страны печальный и настолько же позорный. И тут же специалисты пугают голодающих: нарушаются обменные процессы, организм поедает сам себя, происходит интоксикация мозга, печени, почек. Но ведь это голодают люди, доведенные до отчаяния, это отнюдь не лечебное голодание! Но и здесь страхи, безусловно, преувеличены по понятным мотивам. Не стану рассказывать, как входить в лечебное голодание и как из этого состояния выходить, знаю, об этом много написано.

Напомню о нашем страшном прошлом, блокаде Ленинграда. В 70-х годах я работал в 53-й больнице Москвы с профессором Кусевицким. Во время блокады по заданию Наркомздрава он был самолетом переправлен в осажденный город и проработал там до конца войны. Кусевицкий обследовал более 2000 умерших, ни один из них не умер от болезни, все от дистрофии! Болезни вернулись, когда жители получили еду. Повторюсь, это страшное, но, увы, неопровержимое свидетельство.

Но хватит о грустном. В 35 лет мне пророчили от силы 7 лет жизни, я страдал наследственной болезнью — подагрой. Так вот, я пять лет не ел никакого животного белка, несколько лет голодал по одному — двум дням в неделю, сорок дней в экспедиции по Тянь-Шаню просидел на одной гречке. И в завершение — две недели полного голодания. Только вода, ежедневно душ и клизма. Вот таким образом я и подарил себе более четверти века жизни.

Человек, умеющий убеждать

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *